В этом и свобода, и достаточная непредсказуемость результатов игры для каждого участника. В идеальном случае после некоторого времени, затраченного на экспериментирование, участник может отказаться от прежних самоограничений, расширив тем самым границы своей свободы и наработав новый навык.
Игровая реальность обладает также свойством, которое можно назвать «сопротивлением материала». Действительно, играющий, конечно, волен действовать сам, однако при этом вынужден учитывать ответные действия «противника» или игровые ситуации, складывающиеся в ходе игры независимо от его действий. Поскольку деловым играм часто присущ элемент состязательности и против играющего действует «противник», постольку можно утверждать, что игровой материал не пассивен, он изменяется, погружает играющего в новые ситуации, влияет не него. Но даже если игра не предполагает противоборства, ту же роль отчасти выполняют правила игры и естественное поведение самих играющих. Если мы хотим помочь людям увидеть их горизонты роста и барьеры, препятствующие ему, введя участников тем самым в осознание зон ближайшего развития, мы должны предложить им такие условия игры, в которых они будут вести себя наиболее естественным образом, то есть демонстрировать именно те паттерны бессознательного поведения, которые они эксплуатируют в реальной жизни. А такое возможно только в ситуации неопределенности и удаленности от реальности. Понятно, что представить себе катастрофу в море (кораблекрушение) гораздо проще, чем ощутить всем своим существом ужасные последствия аварии на Луне или в межгалактическом пространстве. Удаленные от реальности условия мыслятся и более умозрительными, их редко воспринимают всерьез. А в нереалистичной ситуации отпадает необходимость следовать поверхностным стереотипам поведения, и тогда обнаруживаются те базовые убеждения, которые направляют реальную деятельность человека, а вслед за ними становятся видны и барьеры эффективности. В условиях отстраненности от реальности люди демонстрируют свое истинное мировоззрение, уходя от наносных шаблонов и лицемерия. Кроме того, испытывая меньше страстей, человек становится более способным к генерации нестандартных решений, нежели в условиях ограниченного сильными эмоциями туннельного восприятия более или менее вообразимой катастрофы.
